Антон Семенов про флешмоб ‪#‎ЯнеБоюсьСказати и тех, кто пугает ПТСР и ретравматизацией.

 

Про свое отношение к флешмобу и людям, которые пишут в него свои истории, я уже высказался здесь. Теперь — про мое отношение к тем, кто берет на себя «тяжкое бремя заботы» о тех кто пишет и читает.

Терапия травмы — самая требовательная к профессиональным качествам область практической психологии. А главное профессиональное качество, без которого психотерапия невозможна в принципе, это способность выдерживать контакт с реальностью. И с внешней реальностью, с реальными фактами и событиями, и с реальностью внутренней, со своими состояниями и реакциями.

Еще лет десять назад я обобщил это так: «Главная задача психотерапевта — держать своих тараканов отдельно от тараканов клиента. Иначе они размножаются».

Тема травмы — пугает. И тех, кто идет на контакт со своей травмой, и тех, кто таким людям старается помочь. Задача профессионала — отслеживать свой страх, свою тревогу, контейнировать их в контакте с клиентом, а потом работать с ними в личной терапии. Решение такой задачи требует большого мужества и хорошо развитого навыка рефлексии. Не у всех людей есть оба этих качества, да и не все хотят их тренировать. И тогда, когда они пугаются, они пытаются защититься от своего страха и своей тревоги за счет других. Они начинают приписывать свои страхи другим и советовать им всякую ерунду. Это отвлекает их от собственных чувств страха и стыда, и им действительно на короткое время становится легче. Они бредят, потому что контакт с реальностью уже нарушен, эти «заботливые зайцы» уже не в контакте ни с тем, что происходит с другими людьми, ни с собой и своими эмоциональными, интеллектуальными и телесными реакциями.

К сожалению, уровень психологической грамотности у людей таков, что кому-то этот бред может показаться разумным. В основном за счет использования умных непонятных неспециалисту слов. Хотя насчет неспециалистов я загнул. Как показал флешмоб, большинство «специалистов», почему-то претендующих на роль экспертов, также не дружат с терминологией и уж точно не понимают сути явления.

Попытки осмыслить чужой бред и то, что он противоречит собственным ощущениям, забирает у человека внимание, энергию и мужество, сеет сомнения. Всё это усложняет процесс излечения и интеграции своего травматического опыта.

Поэтому попробую некоторые из наиболее часто встречающихся высказываний и терминов разобрать «на пальцах».

Все высказывания для удобства я разделил на три группы — это предупреждения, оценки, и советы.

Предупреждения

«Не пишите, у вас может быть ретравматизация!»

Нет, не может. Если только вы не вломитесь к человеку в дом и не совершите над ним насилие. Ретравматизация — это получение травмы, похожей на предыдущую. Суть явления в том, что человек не принимает тот способ, который помог ему выжить (например, ему стыдно, что он не боролся) и пытается попасть в схожую ситуацию и применить другую стратегию. Однако в критической ситуации управление перехватывает рефлекторная система, и она применяет тот способ, который уже позволил выжить в прошлом. То есть опять поступает также. Этот способ, сколь бы стыдным и неприятным он не был, получает дополнительное подкрепление и закрепляется еще лучше.

Если человек смог описать свои травматические переживания (не важно, публично или только «для себя»), то он сделал важный шаг для возврата себе контроля над собственными реакциями. Он их осознает и рефлексирует. Попробуйте описать на бумаге какой-то свой опыт и потом спросите себя, может ли это вас «ретравмировать». Вы либо почувствуете себя сильнее, либо поймете, что пока разбираться с этим опытом не готовы.

«Ретравматизация может случиться у тех, кто читает»

Если человек читает, то ему это зачем-то нужно. Если человеку плохо от чтения, а мотивации продолжать — недостаточно, то он перестает читать. Некоторые мои знакомые так и поступили, кто-то не стал читать совсем, кто-то остановился после пары постов. Большинство же читают, пока хочется, и перестают, когда это начинает утомлять или выводит из равновесия.

В этой ситуации человек объективно полностью контролирует свою жизнь, он сам инициирует получение или прекращение получения информации, и сказать, что автор текста совершает насилие над читающим может только человек, потерявший контакт с реальностью. Ну а в выдуманном мире возможно все.

Кстати, особенно непрофессионально для меня выглядят посты «коллег», которые начинаются со слов «посты во флешмобе я не читаю, но мнение свое выскажу». У меня есть гипотеза, что этих людей пугают сами слова «я не боюсь сказать».

«Вернется ПТСР»

Опять же — к сути явления. Посттравматическое стрессовое расстройство — это состояние, при котором человек испытывает тяжелые физические, эмоциональные и когнитивные симптомы и при этом «усиленно избегает мыслей, чувств или разговоров, связанных с травмой, а также действий, мест или людей, которые инициируют эти воспоминания» (цитата по DSM-V, последней версии американского руководства по диагностике когнитивных расстройств).

То есть, это состояние, когда травматический опыт «рвется наружу», организм требует интеграции, а человек пытается этого избежать.

Любой специалист по работе с травмой, у которого есть хоть какой-то практический опыт, должен знать просто из практики, что симптомы ПТСР резко ослабляются и часто совсем исчезают сразу после того, как наличие травмы признается клиентом.

Так что для «пищущего» ПТСР вернуться не может в принципе, он может только ослабнуть или пройти.

У читающего симптомы ПТСР могут возникнуть только в случае, если он не признает своего опыта. Но если он не признает, то точно научился «усиленно избегать мыслей, чувств или разговоров, связанных с травмой, а также действий, мест или людей, которые инициируют эти воспоминания», так что либо просто не будет это читать, либо точно не отнесет это на свой счет.

В общем, ни к кому ПТСР не вернется.

Оценки

Здесь — об оценках, которые «зайцы» дают пишущим свои истории.

«Это сублимация»

Сублимация — это фрейдовский термин, означающий снятие внутреннего напряжения с помощью перенаправления энергии на достижение социально приемлемых целей. Сейчас мы употребляем этот термин чуть шире, и в контексте действий, единственная цель которых — потратить энергию. То есть мотивация у человека на одно, а делает он другое. Я например, после чтения некоторых постов вскакивал и начинал быстро ходить по комнате. Иногда еще отжимался. Это сублимация. А вот когда я после этого начал писать свое мнение, энергия пошла именно на то, что спровоцировало её генерацию. То есть «в дело».

Не мне судить, откуда у людей взялась мотивация писать свои истории во флешмоб. Может быть, они хотели отвлечься от мытья посуды или написания диссертации. Но вряд ли, ведь, как очень наглядно показал флешмоб, откровенный разговор про насилие пока сложно назвать более «социально приемлемой деятельностью» , чем навешивание ярлыков на других людей.

А вот постановка диагнозов всем окружающим, если следовать общепринятой в психологии терминологии, вполне такой сублимацией можно назвать. Хороший способ не разбираться с собой.

«Это — истерика»

Мало того, что термины «истерика» и «истерия» профессионалы уже давно не используют, по смыслу это просто название сильных эмоциональных проявлений. Практически все истории, которые я прочитал, написаны структурированно, логично, содержат четкое описание фактов и хорошо отрефлексированное описание переживаний. Это точно не истерика. А вот большинство бессвязных и нелогичных текстов «благодетелей» под описание «истерики» вполне подходят.

«Это — психологические защиты»

Все «психологические защиты», как в психоаналитическом, так и в любом из психотерапевтических смыслов, сводятся к тому, чтобы ослабить контакт с возбуждающим стимулом за счет ослабления контакта с реальностью. Сам вид защиты может быть очень разным, здесь и игнорирование (не было такого, ни у меня, ни у вас), и обесценивание (да подумаешь трахнули, меня вот два раза в неделю трахают), и диссоциация (это не со мной), и проекция (это не я её возжелал, это она меня соблазнила) и уход в фантазии (весь флешмоб — это тайный заговор марсиан с полосатыми флагами) и много чего ещё, человек существо весьма изобретательное.

Всё равно суть всех защит — уход от реальности. Человек, который пишет свою историю, — это человек, который старается её осмыслить, интегрировать свой опыт, его внешние и внутренние обстоятельства. То есть улучшает свой контакт с реальностью, а не защищается от неё. Человек, который читает чужую историю чтобы лучше понять свою — тоже. Это — не защита. Это — честная разборка.

А вот те, кто хочет защититься, пофантазировать — либо пишут порнографические рассказы, либо домысливают за других, либо делают и то, и другое одновременно.

Советы

Конечно, человек может разволноваться от чтения историй о насилии. И, конечно, это потому, что у него откликается свой собственный опыт, который «хочет быть интегрированным». И, конечно, хорошо, если человек осознает свое состояние и способен дозировать собственное возбуждение. Однако, может и слегка перебрать, и тогда с этим перевозбуждением неплохо бы что-то сделать.

И вот тут лента заполнилась «благодетелями», чьи посты начинались со слов «мне ретравмированные клиенты весь телефон оборвали, поэтому срочно пишу советы».

Во-первых, большая часть советов — просто бред. Предлагать человеку, у которого активировался травматический опыт (не путать с ретравматизацией и ПТСР), постоять под душем — это все равно что человеку в панической атаке предлагать порешать математические задачи. Ему сложно, и «сладкий чай с лимоном» ему вряд ли поможет. Хотя мыться действительно полезно и гигиенично.

Во-вторых, любое предписание, особенно в состоянии уязвимости — это попытка насилия просто потому, что другой человек говорит тебе, что для тебя лучше. Это не будет насилием, а будет помощью только в том случае, если человек прямо о помощи попросил. Мне, например, никто из моих клиентов с просьбой срочно оказать помощь по поводу флешмоба не писал и не звонил. И, кстати, ни в одной истории, которую я читал, я не видел текста «напишите мне сто советов как мне теперь с этим жить».

В-третьих, все люди взрослые и уникальные. Уникальные означает, что каждый по-своему «симптомит» и по-своему переживает. Уникальные означает что то, что для одного — ресурс, для другого — дополнительный стресс. «Контакт с телом», например, многие «коллеги» считают универсальным способом самопомощи, но у меня было несколько клиентов, для которых «себя трогать» было стимулом, который запускал симптомы панической атаки, и было много клиентов, для которых это было бы дополнительным стрессом и они просто не стали бы этого делать. Я уж не говорю о тех, у которых в стрессе отключается чувствительность кожи.

Взрослые означает, что у каждого уже есть свои наработанные способы справляться. Кому-то хорошо прогуляться, кому-то — поплакать, кому-то выпить коньяка, кому-то «пошопаться». Кто-то идет в спортзал или на пробежку, а кто-то звонит «специальной» подруге. У каждого такой способ есть и, как правило, не один. Так что единственное, что можно посоветовать тому, кого «накрывает» — пошлите всех советчиков подальше и помогите себе тем способом, который для вас работает, который вы считаете лучшим для себя.

 

Большинство людей, которые писали, писали и стирали, или просто читали и сопереживали, были расстроены не какими-то мифическими «ретравматизациями», а тем отношением, которое высказали многие их знакомые и уважаемые (до этого) мужчины и женщины, а также якобы профессиональные психотерапевты. Это действительно грустно, что многие люди, претендующие на профессионализм или здравый смысл, претендующие на то, чтобы быть лидерами мнений, на поверку оказались слишком слабыми или слишком трусливыми, чтобы просто принять правду как она есть. Многие просто попытались прикрыться своими снобизмом, ханжеством и «заботой». Хорошо, что вы их увидели и сделали выводы.

#яНеБоюсьСказати #яНеБоюсьСказать 


Категория:  Фейсбук

Метки: , , , ,