В психотерапию каждый клиент приходит со своим страданием и со своей проблемой. Клиентские работы всегда уникальны. Даже если цели людей похожи, например личные или детско-родительские отношения, самореализация, преодоление последствий психологических травм, текущая или системная неадаптивность поведения в определенных ситуациях, каждый клиент проходит в терапии свой собственный путь.

Поработав с людьми разных культур я заметил, что практически со всеми клиентами с постсоветского пространства мы так или иначе всегда затрагиваем три вида неадаптивного поведения. Это модели поведения, которые есть и у меня. И пока мы их не осознаем, они срабатывают автоматически и мешают нам управлять своей жизнью и лишают нас осознанного выбора. Я называю их Комплекс Усыновления, Комплекс Надежды и Комплекс Преступника.

Хотим мы того или нет, это комплексы присутствуют в каждом из нас и по сути являются частью нашего культурного кода. И только признав и осознав их в себе мы можем перестать испытывать необъяснимую тревогу в тех ситуациях, когда они «срабатывают», и начать менять свои реакции и способы действия.

Комплекс Усыновления

Заходит заяц в бар, и на весь бар:

- Эй, козлы, кто на меня?

Молчание. Заяц снова: — Ещё раз спрашиваю, кто на меня?

Снова молчание. Заяц опять:

- Всё, в последний раз спрашиваю. Кто на меня?

Выходит медведь: — Ну, я.

- Тебя как зовут? — Миша.

- Эй, козлы, кто на нас с Мишей?

Естественным поведением человека, которой хронически боится боли, физической или душевной, но не признает это, будут неосознанные попытки избежать столкновений и уйти в безопасное место. Дауншифтинг, уход в духовные искания и отшельничество способны стать таким безопасным местом на достаточно продолжительное время. И даже увлечение экстремальными видами спорта за счет присутствующей в них честности может помочь.

medved2Если же человек не может или не хочет избежать болезненных ситуаций, например, если он ребёнок, то лучшей стратегией становится поиск Защитника, кого-то, за чьей спиной будет уже не так страшно.

Жизненную стратегию, которая возникает в результате такого движения, я называю Комплексом Усыновления.

Попадая в любое сообщество, будь то коллектив фирмы, «подростковая стая», профессиональное объединение, учебный класс или семья, человек с таким комплексом будет искать своего «медведя» и стараться к нему присоединиться «снизу». В простейшем случае это руководитель, ведущий, старший член семьи (часто для мужа — тёща), духовный наставник или гуру. Но это может быть так же и физически отсутствующий в данной группе человек, даже уже покойный, чей авторитет высок у членов группы. И тогда цитатами из трудов «великих» удаётся избежать удара по самолюбию и защитить от критики, а то и совсем скрыть собственное мнение. Вплоть до полной потери оного.

В супружеских отношениях люди с Комплексом Усыновления часто борятся именно за место «зайца», того, кто будет под защитой. По сути, они соревнуются за то, кто больше боится. И поэтому разбираться с ЖЭКом идет проигравший, то есть «медведем» становится более социально слабый супруг. В семейной терапии у пар с дистантными отношениями с родительскими семьями часто вскрывается интересная динамика, в которой супруги используют друг друга как щит от своих старших родственников.

Комплекс Усыновления, хоть и не так явно, объясняет также популярность людей, дающих примитивные ответы на сложные вопросы. Эти «авторитетные» ответы на время позволяют «пастве» спрятаться от жизненных вызовов и реальных проблем, и оправдать собственные ошибки и некомпетентность. А когда реальность разрушает этот иллюзорный щит, они бегут на лекции нового «гуру».

В эффективности Комплекса Усыновления мы убеждались каждый раз, когда боялись материнского гнева, а лесть отцу позволяла нарушить материнский запрет и «подставить» его вместо себя, и когда рассказ о «неправильном» поведении других людей позволял избежать ответственности («он первый ударил», «это всё Вася придумал»). Такая модель поведения закреплялась и дальше, когда мы сталкивались с фаворитизмом в официальных сообществах (например, с особыми условиями у «любимчиков» учителей) и разными вариантами «дедовщины» и в сообществах неофициальных, например, среди сверстников.

«Маменькины сынки» и «папины дочки», стокгольмский синдром и фанатизм любого рода — про тоже самое. Основа Комплекса Усыновления — принести в жертву собственные интересы ради иллюзии безопасности, чтобы хоть на время, хоть на чуть-чуть перестало быть так страшно и можно было бы немного «вздохнуть».

medvedРасплата за «срабатывание» этой модели поведения — сложности с формированием и, тем более, с предъявлением собственного мнения, с отстаиванием своих границ и интересов (многим из нас гораздо проще защищать чужие интересы, а не свои), сложности с получением удовольствия от удовлетворения собственных потребностей. Еще трагичнее то, что отношения Комплекса Усыновления — это отношения насилия, в которых «медведь» подчиняет себе «зайца» «сверху», вплоть до физического насилия, а «заяц» насилует «медведя» «снизу», изматывая его своей слабостью и заставляя защищать себя от всё новых напастей. При этом и «медведь» и «заяц» одинаково боятся друг друга, опасаясь той боли, которую им может причинить партнер.

В любой «паре» с такими отношениями (не только «муж-жена», но и «ребенок-родитель», и «учитель-ученик», и все другие комбинации) «партнеры» иногда на непродолжительное время меняются местами для сброса излишков напряжения.

Все участники таких отношений непрерывно страдают. Они не понимают, как выйти из этого заколдованного круга насилия, и единственным утешением для них становится Надежда.

Комплекс Надежды

«Бог терпел и нам велел»

На Другом курсе практической психологии для жизни я часто повторяю, что главные препятствия в личных изменениях — это иллюзии и надежды. И объясняю принципиальную разницу между Надеждой и Ожиданием. Разница между ними в том, где «лежит» ответственность за то, что происходит с человеком. Если ответственность находится у самого человека, то его представление о будущем я называю Ожиданием. Если же ответственность снаружи, у обстоятельств и внешних сил, то я называю это Надеждой.

В норме, всякий раз, когда мы предпринимаем какие-то действия, мы ожидаем определённого результата. Если он наступает, мы называем это успехом и это подкрепляет нашу способность добиваться запланированного результата в данных условиях и подтверждает нашу компетентность. Если же результат не соответствует ожиданиям, то, пройдя через разочарование, мы корректируем представление о себе и о мире и в следующий раз действуем по-другому.

Однако, если мы надеемся, то коррекции не происходит. Мы не учимся, не развиваемся и не адаптируемся. Мы ждем.

nadegda1Иногда это выражается в том, что мы ничего не делаем, например, сидя на берегу ждем корабль с алыми парусами, или продолжаем работать на нелюбимой работе, надеясь на повышение и то, что это «всё изменит». Иногда — в том, что мы в очередной раз вступаем в брак с точной копией своих предыдущих партнеров, надеясь на то, что уж в этот-то раз всё будет по-другому.

Комплекс Надежды обслуживает «выученное бессилие», представление человека о самом себе как о слабом и зависимом существе, и примиряет человека с его страданиями и слабостью.

«Сфера деятельности» Комплекса Надежды — это неудачи. Привыкший врать себе и другим человек не способен честно признать свою слабость. Но только такое признание позволяет поменять стратегию достижения или начать тренировать недостающие навыки. Избежать разочарования, скрыть ошибки и заблуждения помогает обесценивание реального опыта («просто не повезло», «это случайность») и надежда на то, что «вот в следующий раз — обязательно повезет, обязательно получится».

Вот некоторые «фразы надежды», которые распространены в нашей культуре:

- всё будет хорошо, главное верить

- если буду казаться, то стану

- жизнь всегда становится хуже перед тем, как наладится

- время лечит

- где-то ходит моя половинка

- если достаточно тихо сидеть на берегу, то рано или поздно течение пронесёт мимо тебя труп врага

- главное — поверить в себя!

«Комплекс Надежды» — прямое порождение нашего опыта бессилия. Начиная с раннего детства мы часто попадали в ситуации, в которых от нас ничего не зависело. В которых нам было плохо, а мы не могли ничего изменить, ни за счет реальных поступков, ни за счет участия и поддержки близких. Вот несколько примеров самых «безобидных» ситуаций: «не встанешь из-за стола, пока не доешь», «ешь, тебе что не нравится, как мама готовит?», «нельзя, и всё», получение в подарок, не того, что просил, а то, что понравилось родителям или того, что они считают полезным.

В этих ситуациях у нас не было вариантов сохранить достоинство и на что-то повлиять. Мы могли только смириться и терпеть до тех пор, пока «гроза» не пройдет. Мы надеялись, что нотации не могут длиться вечно, что мама когда-нибудь «посадит» голос, что хулиганы устанут пинать, что прозвенит звонок и учителю надо будет идти в учительскую.

nadegda2Свой вклад в развитие Комплекса Надежды вносит также развитый в нашей культуре обычай «оберегать» других от реальности. В «мягкой» форме это выражается в эвфемизмах, когда люди избегают называть вещи своими именами. Например, вместо «он умер» говорят «он ушёл». Как будто он может вернуться. А в «сильной» — в прямой лжи, например, когда ребенку вместо правды о смерти, болезнях или «дурном» поведении его родителей рассказывают «сказки» про «космонавтов» и «командировки».

Обобщением этих «маленьких надежд» со временем становится «вера в справедливость», надежда на то, что «кто-то» оценит страдания и усилия и «воздаст» по заслугам и обидчикам и страдальцам. Кто-то идёт ещё дальше, и старается увидеть в неудачах оправдывающую их логику. Что приводит к окончательной потере объективности, например, к обвинению жертв преступлений в том, что они «сами виноваты».

Комплекс Преступника

Когда ты чувствуешь себя, как преступник?

- на работе, предлагая товар клиенту

- когда з/п получаю, такое ощущение, что украл

- когда в туалет бегу

- когда за мной идет мужчина. Так хочется оглянуться, а не могу…

- подходя к холодильнику

(ответы с сайта otvet.mail.ru)

 

prestupnikЧто чувствует реальный преступник, если живет не в тюрьме, а в обычном мире? Он боится разоблачения и наказания. Этот страх структурирует всю его жизнь. Он скрывает от всех факты своей биографии, свои планы (он же преступник, вряд ли окружающие одобрят его планы), свои истинные чувства и желания (ведь среди них — страх, вина, неуверенность, злость, ненависть, обида, стыд). Из-за этого он избегает не только контакта с правоохранительными органами, но и искреннего и близкого общения. Достаточно защищённо он себя чувствует только в «ролях», например, когда он играет «работника», «товарища», «крутого парня», «законопослушного гражданина». Хоть немного довериться он может только тем людям, которых хорошо контролирует.

К сожалению, многие из нас в большей или меньшей степени чувствуют себя и действуют точно так же. Например, дети из семей алгоколиков, выходя во внешний мир, вынуждены вести себя как «преступники». Они скрывают стыдную правду про свою семью, а поэтому избегают рассказывать про свою жизнь вне школы, никогда не приглашают друзей домой, придумывают разные истории, чтобы отвечать на неудобные вопросы. А чтобы у школы не возникало вопросов к родителям, они становятся отличниками или активистами.

Другой пример, дети из семей, где основным воспитательным инструментом является наказание (не только физическое, но и крик, бойкот, унижение). У таких детей, лишенных поддержки и поощрения, страх наказания становится главной мотивирующей эмоцией. И так как полностью избежать ошибок и проступков не удается, то они быстро учатся обманывать своих родителей и начинают «мыслить как преступник» в своей семье. А если находят хоть какую-то отдушину вне семьи, то привыкают жить по принципу «свой среди чужих, чужой среди своих».

Чтобы защититься от раскрытия своих преступлений по мере взросления такой «преступник» создаёт себе «новую личность» и прикрывается придуманными историями

Он привыкает к этому образу жизни и постепенно настолько «срастается» с ролью, что сам начинает верить в свою ложь. А из-за того, что истинные чувства и желания иногда «прорываются» в реальность через рефлекторные эмоциональные реакции и нелогичное поведение, то в глубине души он начинает считать себя «плохим» и начинает воевать сам с собой. «Правда» о том, что он плохой, добавляется в копилку тайн, которые нужно прятать от мира.

Он постоянно чувствует страх разоблачения и с подозрением относится ко всем людям вокруг. Когда же у него возникает ситуация, угрожающая раскрытием его тайны — это вынуждает его «бежать», разрывая отношения, или атаковать, действуя резко и жестоко.

На что влияет?

Во-первых, на ситуации, где действовать из роли не получается.Потому что ситуация про реальные потребности или потому что нет подходящей тренированной роли. Как следствие, «преступнику» сложно осваивать новое и получать удовольствие.

Во-вторых, ситуации, где могут проверять и тестировать: визиты в гос. органы, экзамены, собеседования о приеме на работу, проверки контролирующих или вышестоящих организаций, аттестации, презентации, участие в тендерах и даже продажа своих услуг. Именно поэтому многим очень сложно брать деньги за свои услуги или адекватно оценивать их стоимость. Я думаю, что именно из-за Комплекса Преступника мы так волнуемся в этих ситуациях и, как следствие, стремимся взять проверяющих под контроль с помощью ролевых хитростей или взяток.

Неосознаваемое чувство вины создает ощущение уязвимости, мы переоцениваем угрозу в ситуациях новизны или оценивания и реагируем на них слишком сильным возбуждением, так, как будто от наших действий зависит наше выживание. В результате мы старательно избегаем таких ситуаций: отказываемся от возможностей, пытаемся использовать посредников или откладываем до последнего. Например, многие специалисты-фрилансеры не выходят на клиентов напрямую, а пользуются услугами компаний-посредников, пиарщиков и «администраторов». По той же причине многие люди предпочитают переплачивать посредникам за получение виз в другие страны, а не идут в консульство сами.

Из-за Комплекса Преступника мы научились «уходить» от конфликтов, по-разному избегая сути столкновений. Мы научились цепляться к словам и переключать разговор на более безопасные темы, отвечать вопросом на вопрос и отвлекаться на малозначимые детали. Кстати, пока результат какого-либо дела не достигнут, его невозможно оценить. Поэтому Комплекс Преступника объясняет и многие случаи прокрастинации.

Если же мы все-таки попадаем в напряженную ситуацию, то нам сложно сохранить в ней достойную позицию, и в зависимости от ситуации и личных предпочтений мы либо занимаем «просящую» позицию («дяденька, не наказывайте меня, я и так страдаю») и отказываемся от проявлений силы, либо наоборот, атакуем слишком сильно и стремимся подавить вторую сторону, например, «переходя на личности» или повышая голос.

prestupnik2Исторически Комплекс Преступника можно считать наследием «общества насилия», с его крепостным правом, победой государства над человеком, и жестокой реакцией на проявления самостоятельности. А в каждом из нас этот комплекс развивался из-за стремления к покою у вечно усталых и перегруженных родителей и их негативной реакции на любое проявление детской независимости, из-за позитивного подкрепления ими «послушания» и «терпения», а позже — из-за уравниловки и обесценивания индивидуальности в детских садах и школах. Любое проявление самостоятельности, независимости и уникальности окружающая нас среда оценивала как преступление. Мы стояли в углу, оставались без ужина и без подарков, получали «по попе» и по затылку, подвегались бойкоту и публичным унижениям и, наконец, научились тому, что

самостоятельность, независимость и уникальность — это преступление.

В результате такой подготовки мы, как и настоящие преступники, живем в постоянном страхе. И не только сам факт попадания в напряженную ситуацию, будь то предъявление себя, контакт с властью, или желание выйти за рамки привычного, но и даже предположение о том, что такое возможно, порождает в нас эмоции и переживания как у преступника, которого могут разоблачить. И нам становится страшно в острой форме.

Убить Дракона

Лучший способ избавиться от дракона — это иметь своего собственного.

Как вы можете заметить, все три «головы дракона» — Комплекс Усыновления, Комплекс Надежды и Комплекс Преступника растут из одного «тела» — неуверенности в собственных силах и в своей способности справляться с жизненными вызовами. Это единое «существо», так как страх не справиться, опыт бессилия и страх разоблачения питают эту неуверенность, а неуверенность питает их.

drakon8Мой опыт психотерапевта убедил меня, что «рубить» головы «дракону» или даже «поразить его копьем в самое сердце» — увлекательное, но не очень перспективное занятие. На время головы «прячутся», а потом отрастают ещё больше, и броня на корпусе только крепчает с каждым разом.

Сейчас я помогаю людям по-другому. Я обращаю их внимание на то, что этот «дракон» — это их опыт и их умение справляться с самыми тяжелыми ситуациями. Эти комплексы и сценарии — это то, что мы уже умеем делать, и умеем делать хорошо. А значит, можем пробовать ими управлять.

 

P.S. Больше статей Антона Семенова здесь

Научиться самим справляться со своими «драконами» можно здесь

#понятьлегко  #другойвзгляд


Категория:  Тема недели

Метки: , , , ,